Эндрю Купер всегда жил по строгим правилам: успешная карьера в финансах, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные месяцы. Развод оставил его с пустым банковским счётом и ещё более пустой квартирой. Увольнение стало последним ударом — двери привычного мира захлопнулись навсегда.
Паника сначала парализовала. Потом пришло холодное, почти математическое озарение. Его соседи в этом тихом, ухоженном районе — такие же, каким он был недавно. Их дома излучали уверенность, которую он утратил. Они не запирали террасы, доверяли дорогие вещи прислуге, оставляли ключи в предсказуемых местах. Их безопасность была иллюзией, построенной на привычке к благополучию.
Первая кража была импульсом. Золотые часы, забытые на столике у бассейна в доме напротив. Эндрю не планировал этого. Он просто вышел подышать ночным воздухом, увидел блеск металла сквозь стекло и действовал на автомате. Когда он держал тяжёлый корпус в ладони, его охватила не тревога, а странное, щемящее облегчение. Это был не просто предмет. Это был акт тихого возмездия миру, который его отринул.
Он стал действовать методично. Не из жадности, а из необходимости выжить. Ювелирные изделия, наличные из сейфов, небольшие предметы искусства — всё, что можно быстро и незаметно обменять на деньги. Его цели были не случайными прохожими, а именно теми, кто продолжал жить той жизнью, от которой он откололся. Банкир с соседней улицы, владелица галереи через два дома, партнёр в старой юридической фирме.
Именно здесь таилась странная отрада. Проникая в их пространство, наблюдая следы их беспечной жизни — недопитый кофе, разбросанные детские игрушки, неоплаченные счета на мраморной консоли — он чувствовал невидимую связь. Он был среди них, но невидим. Он брал у них что-то материальное, но взамен получал нечто иное: призрачное ощущение контроля. Каждая успешная кража была маленькой победой над системой, которая его вышвырнула. Это доказывало, что их неприступный мир так же уязвим, как и он сам. Их благополучие было фасадом, а он, изгой, теперь знал эту правду. Это знание согревало его холодными ночами больше, чем любая украденная вещь.
