Из Константинополя, павшего под натиском османов, я принесла в Москву не только титул и реликвии, но и тяжелое наследие угасшей империи. Здесь, среди снегов и бревенчатых стен, мне суждено было стать звеном между двумя мирами. Мой брак с Иваном Васильевичем был не просто союзом двух людей — это был мост, перекинутый от Второго Рима к Третьему.
Я видела, как эта северная держава, некогда раздробленная и зависимая, начинает расправлять плечи. При моем дворе звучала греческая речь, а мастера, приехавшие со мной, делились знаниями о каменном зодчестве и сложном церемониале. Мы не просто строили новые палаты — мы возводили символы преемственности, закладывая в Успенском соборе и в самой идее единого государства отблеск византийского величия.
Моему внуку, Ивану, было суждено пойти дальше деда. В его железной воле и страстной натуре я, порой, с трепетом узнавала и фамильную гордыню Палеологов, и суровый дух московских князей. История творилась на моих глазах: из осколков уделов рождалась мощная держава, в чьих амбициях уже угадывалась тень будущей империи. Я стала свидетелем того, как Русь, приняв эстафету от павшей Византии, начала писать свою собственную, суровую и величественную главу в летописи мира.